В пламени и реве посадочных двигателей разведбот пронизывал атмосферу. Без антигравов от членов экипажа в буквальном смысле осталось бы мокрое место – Герлах тормозил с ускорением 60 "g". Сразу после тропопаузы началась облачность; тяжелый, многокилометровый слой облаков окутывал планету. Экраны внешнего обзора автоматически переключились на компьютерное изображение, формирующееся в результате обработки данных различных локационных систем. Несмотря на все совершенство компьютерной графики, изображение поверхности планеты на экранах рождало чувство зловещей нереальности.

– Там, где мы скоро приземлимся, стационарные спутники слежения зафиксировали несколько сильных взрывов, без сомнения, ядерных, – произнес Зоров, пристально глядя на носовой экран.

– Ого! – бросил Климов.

– Это еще не "ого", хотя само по себе и заслуживает внимания. Есть другое "ого"… Одновременно со взрывами были отмечены кратковременные, но весьма значительные по амплитуде скачки напряженности гравитационного поля. Член специальной экспертной комиссии ВКС Тиль Юханссон высказал предположение о применении какого-то гравитационного оружия, чем едва не поверг весь Совет в шок. Поскольку на Земле не было такого оружия, значит, оно попало туда извне… Крайне неприятная версия, согласитесь.

Корнуэйн невнятно пробормотал что-то вроде "Я же говорил вам!..", Ахава фыркнул, как рассерженный кот, а Климов коротко бросил:

– Разберемся!

В это время бот вынырнул из облаков, и все увидели расстилающуюся внизу унылую желто-серую равнину.

Герлах посадил разведбот на буром каменистой плато, омываемом застывшими рыжими волнами песчаных барханов, почти в самом центре указанного Зоровым района.

– Радиация за бортом порядка тысячи рентген, – сказал Герлах озабоченно. – Это на пределе возможности скафандров.