– Это авантюра, – упрямо сказал Корнуэйн.

– Насколько я могу оценивать себя, авантюризм и так называемый дурацкий героизм мне совершенно чужды. Я пережил немало приключений, особенно за годы работы в отряде Планетарного десанта, но почти никогда не бросался навстречу опасностям очертя голову. Тем не менее, чтобы положить конец непродуктивной дискуссии, предлагаю решить вопрос голосованием. – Все это было сказано ровным холодным тоном, и Зоров по очереди посмотрел в глаза каждому из сидящих в тесной рубке бота. Никто не отвел взгляда, кроме Корнуэйна, упрямо уставившегося куда-то в сторону.

– В этом нет необходимости, – после долгой паузы произнес Корнуэйн, – исход голосования представляется очевидным. Карл, в сложившейся ситуации я прошу тебя принять обязанности командира разведбота.

– Принимаю, – негромко сказал Герлах. – Где будем садиться? К сожалению, кристалл магнитной памяти с координатами сгорел вместе с бортовым компьютером "Везувия".

– У меня есть дубликат. – Зоров разгерметизировал скафандр и достал из внутреннего кармана куртки маленькую металлическую коробочку. – А обследовать нам надо два района. Один расположен на севере Аравийской пустыни, другой – в трех тысячах километров на северо-восток. Поскольку передвигаться по планете нам придется пешком, вопрос точности приземления становится весьма актуальным.

Герлах кивнул, вводя КМП в приемное устройство компьютера. Зоров еще раз оглядел участников экспедиции. Климов и Ахава не отрывались от экранов внешнего обзора. Оба были сосредоточены, но спокойны. Корнуэйн вновь затемнил шлем, и его лица не было видно. Начиналось самое интересное, и Зоров мысленно пожелал всем удачи. Он не знал (ЗНАНИЕ придет к нему много позже) и не думал даже, что выдающийся историк грядущего Поль Тауберр через сто лет назовет этот эпизод "поворотным пунктом в истории нового человечества".